Джаролд МакУильямс

Анализ боевых действий вой­ск, участвующих в специальной военной операции (СВО) на Украине, показывает, что традиционные бронетанковые наступательные операции становятся все более уязвимыми перед дешевыми, повсеместно используемыми БЛА; точной и быстро наводимой артиллерией; сложными минными заграждениями; рассредоточенными противотанковыми группами; а также оспариваемым превосходством в воздухе. Однако объявлять бронетехнику «мертвой» — значит, путать доктринальный провал с платформенным. Устарела не платформа, а традиционный способ ее применения.

Подвижность и решающий маневр бронетанковым вой­скам на земле можно вернуть, если они будут действовать, руководствуясь системой из восьми тесно взаимосвязанных принципов:

• проактивное, обеспеченное дронами подавление вражеской артиллерии;
• целенаправленное преодоление мин с акцентом на обход и роботизацию;
• эшелонированная противодроновая оборона и сетевая сенсорика;
• гарантированная поддержка с воздуха за счет беспилотных средств;
• постоянное выявление и нейтрализация противотанковых групп;
• воспрещение воздушных угроз противника;
• оперативное применение наземных робототехнических комплексов (НРТК);
• адаптированная роль артиллерии, отдающая приоритет быстрому контрбатарейному огню и глубокой интеграции.

Внедренные вместе как «система систем» — при устойчивом управлении и связи, мощной РЭБ и гибкой доктрине — эти императивы способны вернуть темп, живучесть и решительность бронештурму на будущем поле боя.
Теперь очевидно: чтобы сохранить шанс на успех в конфликте крупного масштаба, бронештурм должен приобрести принципиально иной характер. Вот опыт обеих сторон, воюющих на Украине, следуя «традициям»: колонны, зажимаемые с двух сторон минами, обнаруженные дронами и уничтожаемые точным огнем.
Распространенный вывод о том, что броня и маневр «ушли в прошлое», верен только отчасти. Уже не актуальны прежние допущения, которые когда‑то делали прорывы бронетанковых вой­ск возможными — относительное господство в воздухе, благоприятная среда для разведки и артиллерия, способная беспокоить, но редко точно поражать отдельные машины. Будущее за теми, кто переосмыслит, как вести бой бронетанковым силам. Они по-прежнему могут играть важную роль на поле боя, заменив массированный, линейный удар на распределенный маневр по данным сенсоров, двигаясь под защитной сети дронов, РЭБ, вой­сковой ПВО/ПРО малого радиуса и робототехники.
Выделим восемь императивов, которые взаимно усиливают друг друга и раскрывают ценность лишь при интеграции — организационной, технической и доктринальной, — а не при выборочном подходе.

1. Сделать вражескую артиллерию неэффективной

Проблема. Артиллерия превратилась в точную противотанковую систему, когда ее наводят дроны посредством единого интерфейса. Классический контрбатарейный огонь — обнаружение орудий после выстрела и ответ через минуты — не успевает за современными циклами «сенсор — стрелок». Итог — несоизмеримая цена обмена: дешевые управляемые авиационные бомбы и снаряды с самоприцеливающимися боевыми элементами (УАБ/СПБЭ) обмениваются на дорогие бронемашины и инженерные средства.
Императив. Перейти от реактивного («по запросу») контрбатарейного огня к проактивному подавлению посредством эшелонированного видения «охотник — убийца» на базе БЛА, который действует впереди и на флангах коридора наступления. Эти дроны (и барражирующие боеприпасы) непрерывно ищут артсистемы, РЛС, узлы связи и управления и элементы тылового обеспечения, поражая их до или сразу при развертывании и передавая мгновенные целеуказания дальнобойным средствам. Так создается «сфера» контрогня, движущегося вместе с вой­сками. На оперативном уровне цель — ограничить живучесть артиллерии противника и «загонять ее по времени», лишая свободы массирования и длительного пребывания на позициях.
Критерии успеха. Непрерывное наблюдение в режиме «охотник–убийца» обеспечивает минуты до обнаружения, секунды до поражения; высокую вероятность настигнуть артиллерию в момент стрельбы или на марше; заблаговременное покрытие всех вероятных огневых позиций в пределах маршрута; интеграция с РЭБ для срыва огневых задач даже без немедленного поражения артиллерийских орудий.

2. Считать мины проблемой темпа — сначала обходить, затем нейтрализовать

Проблема. Плотные, многослойные минные заграждения неоднократно останавливали наступления, концентрируя силы в узком диапазоне в заранее пристрелянные зоны под наблюдение и поражение дронами. Классическое проделывание проходов с помощью систем дистанционного разминирования, противоминных тралов остается нужным, но слишком медленным, централизованным и уязвимым, чтобы поддерживать нужный темп наступления в условиях современной обороны.
Императив. Отдавать приоритет обходу минных заграждений, используя постоянную, всепогодную разведку и наблюдение с помощью БЛА с хорошими камерами дневного и ночного обзора, при возможности георадиолокацией, установленной на платформах, применять поведенческий анализ для выявления минных постановок, а также разведку маршрутов, сводимые на общие дисплеи оперативного уровня. Когда готовится наступление, распределить средства преодоления минных заграждений по построению (несколько машин с тралами и несколько зарядов разминирования) и смещать риск на наземные робототехнические комплексы (НРТК), оснащенные специальными средствами для проверки маршрута и маркировки. Думать о преодолении мин, как о непрерывной, динамической функции, начинающейся за несколько дней до выхода на рубеж атаки и не прерывающейся во время наступления — разведка, маркировка, обновление и переназначение маршрутов для сохранения темпа наступления.
Критерии успеха. Минимум остановок у заграждений; выбор маршрутов во время контакта; распределенные средства прорыва, сохраняющиеся при потерях.

3. Победить дрон — или быть побежденным
Проблема. Дроны усиливают существующие угрозы и создают новые: они обнаруживают, фиксируют и сопровождают; корректируют артиллерию; дистанционно минируют; наводят противотанковые ракетные комплексы (ПТРК). Также FPV-дроны и барражирующие боеприпасы (ББ) наносят прямые удары. Малые БЛА трудно обнаружить, они быстро адаптируются и достаточно дешевы, чтобы перенасыщать при необходимости любую оборону.
Императив. Строить эшелонированную ПВО/ПРО от каждой машины наверх вплоть до зенитных ракетных комплексов. На уровне каждой машины — интегрировать активную защиту (включая прикрытие верхней полусферы), принимать пассивные меры (оборудовать козырьки, навесную броню) и РЭБ, способную глушить каналы управления и навигации. На уровнях выше — придать в поддержку мобильную систему ПВО ближнего радиуса действия, адаптированную под малые БЛА, и развернуть широкозахватную, низкозатратную сенсорную решетку — сотни рассредоточенных наземных датчиков (акустика / радиодетекторы /электронно-­оптические / малогабаритные РЛС), связанных с устойчивым воздушным флотом своих дронов. Сводить эти потоки при помощи ИИ-инструментов, обеспечивая быстрые, достоверные целеуказания средствам поражения: зенитным пушкам / ракетам, средствам РЭБ и «антидронам»-перехватчикам. Цель — сделать вражеское наблюдение с помощью дронов нестабильным и опасным для них самих (а значит, ненадежным) вдоль основного направления наступления.
Критерии успеха. Раннее предупреждение (за несколько десятков секунд); высокий процент перехватов при приемлемой цене за поражение; заметное падение эффективности артиллерии противника из-за деградации дистанционного целеуказания с помощью дронов.
4. Гарантировать поддержку с воздуха — органически, с помощью дронов
Проблема. В условиях плотной ПВО/ПРО классическая пилотируемая огневая поддержка может быть эпизодической, запаздывающей или слишком рискованной, вынуждая сухопутные вой­ска либо делать паузу (теряя темп), либо действовать без прикрытия с воздуха (что чревато потерями).
Императив. «Вложить» воздушную мощь в боевой порядок, органически интегрировав БЛА на уровне роты, взвода — вплоть до отдельной машины. Эти дроны обеспечивают непрерывную разведку маршрута, флангов/тылов, быстрый целевой обмен и подсветку для высокоточных боеприпасов, а также немедленное поражение барражирующими боеприпасами. Такое устройство сокращает цикл «обнаружил — поразил» с минут до секунд и масштабирует покрытие от узкого фронта прорыва до нескольких километров по фронту — без ожидания средств усиления старшего начальника. В конкурентном воздушном пространстве устойчивость и близость своих БЛА могут быть решающими для высокого темпа на земле, чем эпизодические вылеты пилотируемой авиации.
Критерии успеха. «Всегда включенное» прикрытие колонны с минимальными «мертвыми зонами»; мгновенное поражение внезапных угроз (например, выявленных ПТ-групп) в течение одной минуты; меньшее время ожидания внешней авиации или артиллерии.

5. Охотиться на противотанковые группы, пока они не начали охоту на вас
Проблема. Скрытно расположенные расчеты вражеских противотанковых ракетных комплексов и ручных противотанковых гранатометов (ПТРК/РПГ) остаются непосредственной угрозой уничтожения бронетехники — особенно при поддержке дронами и в сложной местности.
Императив. Считать выявление ПТ-групп непрерывной задачей разведки и наблюдения, а не реакцией «после контакта». До столкновения с противником анализировать местность, определять вероятные укрытия и строить планы сбора данных о них. Во время штурма поддерживать постоянное воздушное наблюдение флангов, обратных склонов, живых изгородей, лесополос и «мертвых зон» в городской застройке. На каждой машине применять электронно-­оптические системы с круговым обзором 360°, акустические датчики выстрела и (где возможно) радар для выявления близкого движения. Сводить все каналы в единое информационное пространство так, чтобы любой признак (вспышка пуска, тепловая сигнатура или звук) быстро обнаруживался и поражался ближайшим ударным средством: барражирующим боеприпасом, спаренным пулеметом, осколочно-­фугасным снарядом или минометами. Задача — предупредить первый выстрел или, в худшем случае, сделать первый выстрел последним с данной позиции.
Критерии успеха. Время от сигнала до поражения <60 секунд; значительное снижение «первых» убийственных выстрелов; быстрое «очищение» засадных участков без остановки колонны.

6. Лишить вражескую авиацию «окна возможностей»
Проблема. Ударные вертолеты, вооруженные самолеты и крупные ударные БЛА могут наносить разрушительные удары по бронеколоннам, особенно во время проделывания проходов, перезарядки или при скученности в узких местах.
Императив. Формировать воздушное непрерывное прикрытие на направление главного удара. В идеале — с опережением наносить удары по передовым пунктам заправки авиации, маршрутам дежурства и узлам управления и связи — синхронно с наземным замыслом. Когда широкомасштабное господство в воздухе недостижимо, добиваться временного запрета на использование воздуха: интегрировать мобильные средства ПВО, способные вести противовоздушную оборону вместе с колонной, связать противника с противодроновой обороной для раннего обнаружения и дополнить средства более дальнобойным ПВО там, где это позволяет рельеф. Использовать РЭБ для нарушения работы датчиков и систем наведения вооружения противника. Если полное подавление не удается, делать ставку на внезапность: двигаться быстро, преимущественно ночью или в условиях ограниченной видимости, под прикрытием погодных явлений (туман), выбирать такие маршруты, чтобы противнику требовалось большее время на их обнаружение и реакцию. Простая оперативная истина: обстановка в небе непосредственно над построением боевых порядков в значительной степени определяет условия боя на земле.
Критерии успеха. Отсутствие беспрепятственного барражирования вражеских вертолетов; быстрое целеуказание ПВО; синхронизация, при которой окна проделываемых проходов совпадают с успехом противоздушного боя.
7. Посылать НРТК под удар
Проблема. Задачи повышенного риска — головная разведка через подозрительные участки, «выманивание» пусков ПТРК, проверка и разметка проходов, логистика участков, находящихся под огнем противника, снижают наш боевой потенциал и подвергают экипажи опасности.
Императив. Нормализовать НРТК как неотъемлемых участников штурмового построения. В роли головной машины НРТК ведут разведку, провоцируют огонь противника, подрывают мины и вскрывают геометрию засад. Как «удлинители» боевого построения вооруженные НРТК расширяют глубину боевых порядков и обеспечивают фланги. Для проверки маршрутов и «формирования условий» НРТК выполняют периодические патрули до линии боевого соприкосновения, «вписываются» в обстановку и провоцируют те признаки, согласно которым раскрываются средства обнаружения и оружие противника. Наконец, задействовать НРТК для эвакуации раненых и снабжения, когда огонь противника делает движение с экипажем чрезмерно опасным. Речь не о «гаджетах», а о системном человеко-­машинном взаимодействии, которое переносит риск с людей на роботов и сохраняет темп.
Критерии успеха. Потери в большей степени приходятся на роботы, а не на экипажи; быстрее переход от прорыва к развитию успеха. Подтверждения и радиоперехват показывают, что повторные появление НРТК снижали готовность обороняющегося.
8. Перекроить роль артиллерии: к точному контрбатарейному огню и глубокой изоляции
Проблема. Длительные массированные заградительные огни перед штурмом заранее «сигналят» о замысле, подставляют орудия под быстрый контрбатарейный удар и все равно не достают рассредоточенного и скрытого противника.
Императив. Сохранить незаменимость артиллерии, но изменить ее способ ведения огня ради штурма. Сделать ее подвижной и «ограниченно живучей», тесно встроенной в возглавляемую дронами систему уничтожения целей. Акцент:

• быстрый контрбатарейный огонь, который заставляет «замолчать» вражеские орудия при развертывании или выстреле;
• глубокая изоляция района боев — удары по мостам, логистическим узлам и маршрутам резервов на десятки километров в глубину;
• краткие, заранее подготовленные огневые задачи, привязанные к местам прорыва, а не продолжительные по времени «бомбардировки». Целеуказание — сенсорно определенное за счет разведки дронами; задачи — короткие, точные и синхронизированные с темпом маневра.

Традиционная роль массированного огня смещается к постановке дымов и точным ударам по запросу, а не к площадному поражению.
Критерии успеха. Более короткое время нахождения своих орудий «под огнем»; измеряемое замедление темпа вражеской артиллерии; огневые поражения доставляются «точно ко времени», а не «на всякий случай».

Как выглядит бронештурм в этой модели действий

За несколько дней до «Дня Д»: нарастить огневое поражение на глубину оперативного построения противника
Противодроновая решетка развернута заранее. Вдоль нескольких потенциальных участков прорыва расставлены автономные датчики (радиоразведка, акустика, электронно-­оптические устройства) и мачтовые/привязные узлы контроля, которые объединены в единую «сетку», видящую и наводящую дешевые перехватчики и беспилотные истребители. Решетка работает несколько дней, чтобы «снять» угрозу вражеских дронов и создать надежные системы «ограждения» флангов.
Беспилотные патрули создают условия. Связки «наземных РТК + БЛА» выполняют рутинные малозаметные операции, вызывая реакцию противника без риска для экипажей. Они измеряют время воздействия на боевые порядки «до дронов», «до артиллерии» и предпочитаемые укрытия от огня противника. По ним заранее распределяются барражирующие и дальнобойные средства для мгновенного поражения во время атаки.
«Умная» минная разведка. Повторные пролеты БЛА и выборочные проверки НРТК формируют «живую» карту проходимости — отмечая вероятные пояса заграждений, ложные заграждения и «последнюю минуту» карты минирования. По умолчанию — обход заграждений, затем распределенный прорыв с НРТК проверкой и резервированием полос обхода.
Отрепетированные сценарии управления и контроля, РЭБ и средств обеспечения. Работа связи, автономных резервных режимов и средств обнаружения целей ведется в условиях постоянных помех. Батареи, оптика, барражирующие боеприпасы, запасные командные пункты, РЭБ, средства эвакуации и ремонта хранятся в специальном месте. Подразделение тренируется вести бой при частичной потере связи.
Результат. До движения к рубежу перехода в атаку у бронетанковых вой­ск уже есть защита на всю глубину оперативного построения, варианты маршрутов и общее понимание, откуда, вероятнее всего, прилетят первый и последующие снаряды.
За несколько часов до «Часа Ч»: заслонить, подавить, подтвердить
Беспилотные дроны вперед и на фланги. Ротные БЛА идут смещенными по времени маршрутами на 2–4 км вперед и на фланги; отдельный отряд дронов смотрит на артиллерию вплоть до глубины размещения. Простая задача дронов: не дать противнику совершить «смертельного» первого выстрела и вскрыть явные позиции для последующих.
Проактивные контрбатарейная борьба и дроны. Любая вспышка выстрела, включение РЛС или старт дронов противника, вызывает автоматическую передачу на контрбатарейный огонь или запуск перехватчиков. Ожидаемый эффект проявляется в течение секунд, а не минут, чтобы сделать корректируемый огонь противника растраченным впустую.
Инженерные НРТК проверяют маршруты. НРТК «носятся» по основному и запасным маршрутам, делают проходы и помечают карту в реальном времени. Если НРТК подрывается (натыкается) на минную угрозу, альтернативный маршрут немедленно становится основным — ни одна пилотируемая броня не выходит на маршрут, пока не подтвержден чистый проход «туда и обратно».
Результат. Бронетанковые колонны выходят на рубеж атаки с благоприятной обстановкой: наблюдение противника и его дроны — подавлены, темп огня артиллерии снижен, подтверждены минимум два маршрута свободные от мин.
«Час Ч»: защита, правильный темп, устойчивое обеспечение
Охрана от первого/второго выстрела.
Предотвращение первого выстрела. Микро-­БЛА и мачтовые электронно-­оптические устройства контролируют вероятные места расположения противотанковых средств; барражирующие боеприпасы находятся в готовности, чтобы отреагировать на любое движение противника.
Предотвращение второго выстрела. Барражирующие боеприпасы ведут устойчивое наблюдение за противником в глубине. Если угрозы найдены сразу, они быстро классифицируются и изолируются, районы потенциальных ПТ-средств находятся под контролем, который предупреждает инженерную группу о текущих (возникающих) угрозах. По запросу наводятся пилотируемые или беспилотные средства подавления.
Проделывание проходов в минных полях. Инженеры задают основной маршрут и помечают обманный. Маркировка и визуальная и РЛС-сканером. Эвакуационная группа стоит за препятствием с отработанным элементом «зацепи и вытащи». Если случается подрыв машины на маршруте, дистанции и регулировка движения сохраняются, а альтернативная — маршрут приводится в действие.
Темп взаимодействия. Огневая завеса и дымы ставятся строго по времени по пунктам контроля и при необходимости над полосой прорыва. Управление и команды просты и отрепетированы, воздушная картина включает микро-­БЛА («низкое небо», недалеко), ротные БЛА («среднее небо», чуть дальше), барражирующие боеприпасы (высоко, на всю глубину операции). Ближнее ПВО соответствует трем степеням свободы. Если увеличиваются помехи в электромагнитном спектре, построение переключается на поддержку «коридоров самостоятельности» и управление на прямой видимости без изменения приоритетов машин.
БЛА и перехватчики непрерывно поддерживают взаимодействие. Решетка дронов сжимается над «участком прорыва», чтобы давать раннее предупреждение и простой перехват. Любая внезапная атака дронов встречается эшелонированными средствами (пушки, перехватчики, РЭБ), пока колонна бронетехники продолжает проходить участок прорыва.
Результат. «Участок прорыва» становится краткой геометрической задачей — подтвердить две ширины участка прорыва, лишить противника возможности вести наблюдение, исключить безнаказанный первый/второй выстрел и строго беречь пилотируемую бронетехнику.
«Час Ч» + несколько часов: ширина, глубина и устойчивость при хорошей скорости
Ширина. Со встроенными в оргштатную структуру БЛА \ НРТК и распределенным проделыванием проходов, атаку можно вести наступлением в узком проходе, защищенным боевым порядком на земле, поддерживая при этом коридор участка прорыва шириной в километры. Тем самым бронетанковая сила радикально расширяет досягаемость и моральный эффект.
Глубина. Барражирующие боеприпасы и контрбатарейная борьба протягивают свое воздействие на глубину 10–30+ км за передовые элементы боевого порядка, подавляя перегруппировку артиллерии, временные пункты размещения, резервы, так что ближний бой не отрывается от глубинного (изоляции района боевых действий).
Время. Время на «сигнал — удар» занимает секунды, что позволяет «точно ко времени» подавлять и точно отвечать на огонь противника.
Устойчивость. Риск уходит к беспилотным машинам: НРТК обнаруживают мины и засады, дроны принимают на себя борьбу датчиков, модульные РЭБ стремятся вперед. Если участок прорыва закрыт, открывается соседний; если связь подвержена помехам, автономные модули «держат связь»; если давление со стороны воздуха растет, мобильное ПВО и дроны-­перехватчики нивелируют угрозу с воздуха.
Чем это отличается от традиционного наступления. Заранее массирование усилий, паузы на формирование и проталкивания одного боевого порядка, легко расстреливаемого противником, — эта модель больше не работает. Предлагаемая модель дает защиту по ширине и глубине, непрерывно «видит обстановку» и «вкладывает» усилия, только когда построение прикрыто БЛА во взаимодействии с дронами-­перехватчиками и дронами-­истребителями, подтвержденными безопасными маршрутами и секундным огнем «увидел — поразил». Построение боевых порядков идет шире, проникает глубже, держит ровный темп и «пережевывает» трение противника, не теряя время. А это ключ к восстановленному маневру под сетью датчиков и точным огнем.

Интеграция: из восьми идей — одна «система систем»
Эти императивы взаимно усиливают друг друга. Противодроновые решетки (п. 3) повышают живучесть своих ударных БЛА (п. 4), ускоряя и уточняя контрбатарейный огонь (п. 1) и высвечивая активность ПТ-групп (п. 5). НРТК применение (п. 7) помогает обходить мины (п. 2) и включает запрет на использование воздуха (п. 6). Встроенные в активное построение БЛА (п. 4) расширяют когнитивный охват боевых порядков и укорачивают цепочку поражения для артиллерии (п. 8) и прямой наводки. Конечное состояние — интегрированные бронетанковые силы. Управляемые экипажами платформы маневрируют под куполом датчиков и средств поражения, достаточно дешевых, повсеместных и устойчивых, чтобы выживать в конкурентной электромагнитной среде. Создание таких бронетанковых сил требует прочной Mesh-сети связи (mesh — ячеистая топология сети), живучего командования, искусственного интеллекта для анализа данных, классификации угроз и поддержки решений, чтобы командиры могли «дирижировать» множеством человеко-­машинных команд на высокой скорости.
Командование и управление
Операции высокого темпа и с распределенными средствами рушатся без командования и управления, устойчивого к подавлению и терпимого к неполноте данных. Подразделениям нужны четкие полномочия на задействование встроенных БЛА и НРТК; стандартизированный цифровой «портрет» целей; боевые алгоритмы, которые ставят на первое место секунды, эффекты поражения и контроль вместо «разнесенных» по эшелонам процессов решения. Система командования и управления должна исходить из периодической связи и «делегировать полномочия»: бортовая автономная система принимает «микро-­решения» (выбор трассы НРТК, планирование полетов БЛА), тогда как люди задают замысел и границы.
Доктрина и организация
Наследованную общевой­сковую доктрину следует переписать так, чтобы БЛА/НРТК, противодроновые решетки и быстрый контрбатарейный огонь стали органической частью бронетанковой тактической группы, а не приданной «временно». Ждите новых штатов: дроновзводы до уровня роты; отделения НРТК в составе инженерных и танковых рот; батареи ПВО от БЛА, постоянно встроенные в маневренные полки-­бригады. Это означает новые военно-­учетные специальности операторов, техников и команд анализа данных, а также учебные группы, где сделан упор на человеко-­машинное взаимодействие под давлением РЭБ.

Логистика и обеспечение
Бронетанковые вой­ска, насыщенные датчиками и роботами, требуют иного ритма обеспечения: зарядки/смены аккумуляторов для БЛА/НРТК, запасных двигателей и оптики, своевременной замены/ремонта комплексов активной защиты и РЭБ, гарантированной «защиты» полос пропускания/криптосредств, что не менее важно, чем поставка топлива и боеприпасов. Обеспечение должно быть столь же подвижным и защищенным, как и бронетанковые вой­ска, которые оно поддерживает, с роботизированным подвозом и эвакуацией раненых там, где огонь противника делает движение экипажей слишком дорогим. Точечные поражения и повсеместные датчики могут уменьшить потребности в массе (тоннаже), но не в смертоносности средств поражения, возможностях разведки управления и связи, устойчивости и резервировании.
Радиоэлектронная борьба
Исходите из постоянного состязания в электромагнитном спектре. Связь должна быть частотно гибкой, с низкой вероятностью перехвата/обнаружения и с режимами резервирования (пакетная передача, ретрансляция по прямой видимости, не спутниковая навигация). Ваши mesh-связь и РЭБ должны развиваться итеративно — противник тоже не спит. Следует планировать «непрерывные» обновления программного обеспечения и технических средств как рутину, а не как исключение.
Испытывать, экспериментировать, повторять
Полевые испытания, моделирование и «проба сил» необходимы, чтобы подготовить весь «пакет», а не отдельные части в условиях реалистичных потерь и действий средств РЭБ. Связывайте НИОКР и закупки с императивами: обнаружение и поражение малых БЛА, сенсоры и нейтрализация мин, живучая автономные НРТК, устойчивые сети, ИИ-слияние, эволюция активной/пассивной защиты бронетанковых сил. Обучение должно быть институционализировано, а не проходить ситуативно.
Подвижность бронетанковых вой­ск возвращается
Характер современного конфликта делает традиционный бронештурм нежизнеспособным, если только бронетанковые вой­ска не преобразятся. Верный путь заключается не в «магии» и не в гаджетах. Это дисциплинированная интеграция восьми взаимно усиливающих императивов: проактивного контрогня; обхода мин и роботизированной проверки маршрутов; эшелонированной противодроновой обороны; гарантированной встроенной «малой авиации» на базе дронов; постоянной охоты на ПТ-группы; локального «запрета воздуха»; оперативного применения НРТК; и пересмотренной роли артиллерии ради точности и живучести.
Это основа для маневра бронетанковыми силами под прикрытием повсеместных датчиков, обладающими дальнобойной точностью и конкурентными воздушным и электромагнитным пространствами. Неспособность эволюционировать грозит списать «броню» в разряд неактуальной. Принятие этих императивов возвращает «удар и маневр» бронетанковых вой­ск, обновляя решающую роль танков в XXI веке. 

Автор:
Джаролд МакУильямс, военный аналитик, University of Nebraska at Omaha, США